Хип-Хоп вообще довольно сложное направление современной (и не очень) музыки, в котором можно встретить как таких монстров как Фуджис так и разного рода Блек Айд Пис (после выхода The E.N.D. их вообще хип-хопом назвать сложно). Бессмертных вещей в этом жанре почти нет, но The Score стал одной из них. Даже люди которые никогда в жизни не слышали названия Фуджис знают их "No Woman, No Sex Cry".

Живи хип-хопом или умри в отстое!

«Это что за жуткая попсня?» — недовольно интересуется сестра. Она вытирает пыль с колонок, откуда раздается сомнительный вокодёрный r’n’b. К своему тридцатилетию мультиплатиновый хип-хоппер Канье Вест пришел с одной просто хорошей пластинкой, двумя — за которые не жалко горло врагу прокусить, и, наконец, четвёртой. Она, видимо, олицетворяет кризис среднего возраста и грозит девальвировать все былые достижения — именно она и звучит из колонок, на которых уже не осталось пыли. Пластинка называется “808’s & Heartbreak” и ужасна, как песня “Believe” певицы Шер, или дискотека 80-х в нулевые годы. «Где крутой рэп?» — продолжает возмущаться сестра. Да, когда-то Канье виртуозно тырил старые соул-сэмплы, делал бабло на вторсырье от Daft Punk — и вдохновенно читал, читал, рэповал с наглым нажимом, оборачивая любую банальность гроздьями суровых откровений. Теперь — если “808’s & Heartbreak” и не убьёт карьеру любимца Америки, то явно подвинет Уэста с шаткой табуретки хип-хоп-почёта. Это даже не альбом, а набор куплето-припевных скетчей, намёток, которые сложно назвать песнями и которые постыдился бы исполнить Эрос Рамазотти. Цифра «808» в названии означает драм-машинку Roland TR-808, но с таким же успехом можно было писать на обложке “Heartbreak & Auto-Tune”: невыдающийся вокал Уэста процежен в программном процессоре, и это — доминирующий трэнд альбома. Плюс кое-какие клавиши и традиционный набор коллабораторов (Young Jeezy, верный Лил Уэйн) — и всё. Фанаты с полном правом могли заподозрить карикатуру мэтра на себя самого.

Но это не так. Канье серьёзен и, похоже, считает, что перешёл на новую стадию и раздвинул границы. Cам называет “808’s & Heartbreak” «терапевтической пластинкой» — писал её две недели на Гавайях, пытаясь оправиться от семейных трагедий: умерла мама, расстался с невестой. Это, конечно, не оправдание для недо-альбома, но аргумент в защиту доброго имени рэппера. Соображение в защиту альбома есть вот какое: дослушав при некотором упорстве хотя бы до единственной неплохой песни Robocop, можно попытаться вписать пластинку в контекст трэш-культуры. А слово «халтура» заменить на эвфемизм «lo-fi» — в пользу этой теории вопиёт и инструментарий, который может даже показаться забавным.

Если серьезно, очевидно, что Канье Уэст — продюсер с идеальным слухом и такой же гуру, как Jay-Z, на лейбле которого выпускается. В конце концов, всего год назад он запросто расправился с не менее наглым исполнителем по имени 50 Cent, втюхав только законопослушным потребителям (количество несанкционированных закачек не считали) в три раза больше копий Graduation, нежели «Пятидесятицентовик» смог наторговать своим шедевром Curtis. И при этом стало ясно: Канье Уэст — фиговый композитор, а также посредственный певец. И неча на вокодер пенять.

Для своей третьей пластинки Бейонс Ноулз придумала вымышленного персонажа по имени Саша Фирс — всемогущую раскрепощённую девушку, в которую певица якобы превращается на сцене. Ноулз это не впервой — два года назад довольно убедительно сыграла главную роль в «Дримгёрлз» — и сыграла по большому счёту себя. В перевоплощение на новой пластинке верится с большим трудом — альбом тише и ровнее прошлых двух сольников певицы. Впрочем, возникновению притянутой за уши «Неистовой Саши» есть вполне убедительное объяснение — альбом раздут до двойника, скорее всего — в режиме «продюсеры настояли». Вообще складывается ощущение, что эти люди ничему не учатся — мираж промышленных надоев всё ещё застит глаза продюсерам лейбла Коламбия, на котором издаётся певица, поэтому в самом конце двухтысячных, когда и музыкантам, и слушателям очевиден принцип «лучше меньше да лучше», запись снова кладётся в прокрустово ложе продюсирования и вытягивается, вытягивается, вытягивается: на первом диске Бейонс поёт нежное, на втором — уже как Саша — бодрое. В итоге потенциальные хиты (например, открывающие песни на обоих дисках) разбавлены невыразительным аренби-середняком: тексты пресные, аранжировки невзрачные и почти сразу же вылетают из головы — в этом жанре такое совершенно непростительно.

Мексиканский гитарист-виртуоз записал свой тридцать седьмой альбом - что ж, да здравствует постоянство, да восторжествует ремесло, да будет новый тридцать восьмой. Предыдущий диск, схлопотавший не умещающуюся в ладонях подборку Grammy, назывался "Сверхъестественный", этот зовется "Шаман". Это не по-детски хорошая и нестерпимо качественная музыка для всех возрастов, напитков и времен года. Это союзы с Дайдо, Силом и Пласидо Доминго - не альбом, а портал какой-то. Это горячительный поп, кичливый рок-н-ролл, пританцовывающая Латинская Америка. Это воплощенная в музыке гармония человека со всем и вся: с окружающей средой, соседками сверху и снизу, собственным возрастом. И еще это настоящая загадка, не имеющая, по моим скромным соображениям, внятного ответа. Загадку эту на свой лад сформулировал еще Виктор Цой: "И вроде жив и здоров, и вроде жить - не тужить, так откуда взялась печаль?" Вот и я не возьму в толк - ну почему буквально каждая нота, взятая Сантаной и записанная его звуковиками, наводит на меня столь ураганную тоску? Ее только однажды разгоняет блестящая певица Мейси Грей - она поет единственную нескучную на этом альбоме песню под названием "Amore (Sexo)". Так что, видите, даже и для меня у покорителя человечества Сантаны оказался припас.