Вначале разберемся с орфографией. M.I.A. — это, строго говоря, аббревиатура; расшифровывается как missing in action. Девушку, обозначаемую этим ником, зовут Майя Арулпрагасам; соответственно, так сокращение и должно транскрибировать: числиться она здесь будет под именем Майя. Про орфографию так важно потому, что упоминать Майю на этих (и других русскоязычных) страницах придется — есть такое предчувствие — еще неоднократно.
Кто такая Майя? Это смуглая девица с пухлыми губами, звериным (в лучшем смысле слова) взглядом и шри-ланкийским происхождением. Она одевается в ядовитого цвета лосины и растянутые футболки — одевается, в общем, с этаким урбанистическим шиком, как уличная (в лучшем смысле слова) девка. Она училась в St Martin’s College, делала дизайн пластинки для группы Elastica, сняла фильм про ланкийских беженцев, осевших в Лондоне. Ее отец натуральным образом воюет в составе «Тигров освобождения Тамил-Илама», ее двоюродный брат взорвал себя в террористических целях. Она практически полностью лишена музыкального слуха; голос, прямо скажем, тоже не фонтан. И если бы не певица Пичиз, на концерте которой Майя однажды обнаружила, как можно управляться с залом без голоса и слуха, вряд ли бы она появилась в этой рубрике.
Что она играет? Это отчасти хип-хоп — точнее, грайм, злая и минималистичная разновидность хип-хопа, процветающая в Англии. Слегка регги — точнее, дансхолл или реггитон, убыстренная и оголтелая разновидность регги, процветающая в странах Карибского бассейна. Пожалуй что — байле-фанк, дикий бандитский рэп из бразильских трущоб. Наверняка — брейкерское электро из середины 80-х. Извините за терминологический шабаш: фокус в том, что при всех выкрутасах это прежде всего поп-музыка, довольно радикальная и мало на что похожая, но все же — поп. И чтобы получать от нее удовольствие, совершенно не нужно уметь отличать байле-фанк от дансхолла.
Почему это так важно? Потому что с поп-музыкой давно пора что-то делать. Потому что можно умиляться на диво осмысленной гармонии в песне Константина Меладзе или на редкость футуристическому звучанию хита Кайли Миноуг, но они погоды не делают: поп в планетарном масштабе за последние лет 15 превратился в совсем уже беспросветную, ленивую и нелюбопытную серость. Майя не то чтобы показывает, как взорвать это болото, скорее — с какой стороны к нему подступиться. Нужно выходить на улицу; где люди не обучены петь и ничего не знают про тонкости продюсирования, зато они живые, наглые и у них звериный взгляд. А что живость и наглость в нынешней Европе концентрируются в гетто для выходцев из третьего мира — тем лучше: поп-карьера — крайне гуманный способ ассимиляции, все лучше, чем международная террористическая сеть.
Почему именно Майя? Не знаю, честное слово. Просто такого отчетливого ощущения, что вот она — стопроцентно новая звезда, не было, пожалуй, с момента появления коллектива Franz Ferdinand, столь же беспардонным и безапелляционным образом взорвавшего музыку рок.